2 мая — день рождения женщины, которой суждено было войти в историю как Екатерина Великая. Урожденная София Августа Фредерика, принцесса Ангальт-Цербстская, появилась на свет в 1729 году в Штеттине в семье небогатого немецкого князя, состоявшего на прусской службе. В те времена мелкие немецкие княжества служили своеобразными «инкубаторами невест» для европейских дворов. В Россию София (Фике) прибыла в 1744 году, приняла православие, став Екатериной Алексеевной, а через год обвенчалась с наследником престола семнадцатилетним Петром Федоровичем.
К моменту восшествия Екатерины на престол понятие «династия Романовых» было уже во многом фикцией. Начиная с 1762 года правившая династия по мужской линии вела начало от голштинских герцогов; в европейской генеалогии ее принято называть Гольштейн-Готторп-Романовыми. Муж Екатерины, Петр III, был внуком Петра I по женской линии, но по крови — немецким принцем. Единственным ее «правом» на российский престол стал успешный переворот 1762 года, поданный в манифесте как «желание всех Наших верноподданных».
Принадлежность российских императоров к Гольштейн-Готторпской династии, а также традиция браков с немецкими принцессами на протяжении полутора столетий вызывали в обществе упреки в засилии немцев на русском престоле. Из всех супруг императоров только жена Александра III была датской принцессой, но и она происходила из датской линии того же Ольденбургского дома, к которому принадлежали и Гольштейн-Готторпы.
Историк Сергей Соловьев проводил наглядный эксперимент: он разбавляли красное вино (символ русской царской крови) водой (немецкой кровью принцесс) в пропорциях, соответствующих генеалогическому древу российских императоров. В конце концов жидкость становилась настолько слабо окрашенной, что вызывало всеобщий хохот, когда автор опыта просил присутствующих решить, вино это или вода. Аналогия была прозрачна: насколько русскими можно считать монархов, правящих страной.
Примечательно, что официально династия долгое время не имела даже закрепленной фамилии. В законах Российской империи упоминался лишь «Царствующий Дом», а фамилия «Романовы» практически не использовалась. Вспомнили о ней лишь накануне празднования 300-летия дома в 1913 году, чтобы создать образ преемственности между Николаем II и первым царем из рода Романовых — Михаилом Федоровичем.
Однако в Европе продолжали придерживаться исторической точности и упорно именовали российских императоров Гольштейн-Готторп-Романовыми. Жена Николая II, урожденная принцесса Гессен-Дармштадтская, болезненно относившаяся к своей «немецкости», пыталась протестовать, требуя убрать приставку. Но ее убедили не делать этого, опасаясь скандала: вся Европа знала правду, и это лишь привлекло бы ненужное внимание к династическому вопросу.
Правление Екатерины II ознаменовалось безудержным фаворитизмом, фактически превратившимся в государственный институт. Расходы на содержание многочисленных любимцев императрицы достигали десятков миллионов рублей и тяжелым бременем ложились на казну.
Последние годы ее царствования были омрачены реакцией на Французскую революцию и гонениями на вольнодумцев — Радищева и Новикова. В ноябре 1796 года императрица скоропостижно скончалась от инсульта, оставив наследнику Павлу страну с расстроенными финансами. Внешний долг России удалось полностью погасить лишь спустя почти сто лет.
И все же именно Екатерина II сумела настолько отождествить себя со страной, которой правила, что ее имя стало символом целой эпохи — противоречивой, великой и трагической, оставившей неизгладимый след в истории России. Фигура Екатерины до сих пор вызывает споры историков, но бесспорно одно: немецкая принцесса Фике навсегда изменила облик Российской империи.
