Сорок лет назад в Кремле открылся XXVII съезд КПСС. Пять тысяч делегатов, привычные овации, ритуальные приветствия в адрес «родной партии» и дежурные лозунги об «ускорении социально-экономического развития». Внешне это был традиционный партийный спектакль. Однако именно тогда впервые прозвучало слово, которому суждено было разрушить монополию партии на истину. Это слово — «гласность».
В кулуарах уже ощущался ветер перемен: делегаты все откровеннее говорили о накопившихся проблемах. Но стоило им подняться на трибуну, как они вновь превращались в послушные «винтики». Доклад генерального секретаря Михаила Горбачева был полон идеологических клише и привычных отсылок к Ленину. Однако свежим, почти революционным стал тезис о «целостном и взаимозависимом мире», ставивший под сомнение незыблемый догмат о неизбежной борьбе двух систем.
Но настоящей бомбой замедленного действия оказалась гласность. Горбачев заявил: «Без гласности нет и не может быть демократизма, политического творчества масс, их участия в управлении». Предполагалось, что открытость и критика снизу помогут очистить социализм от «застойных явлений». Изначально гласность задумывалась как терапевтическое средство для оздоровления советской системы и не подразумевала отмены цензуры — лишь контролируемую критику.
Однако вскоре это понятие обрело новый смысл. Как только обществу разрешили говорить вслух, остановить этот процесс стало невозможно. Гласность привела к публикации ранее запрещенных книг, возвращению имен репрессированных и, в конечном счете, к отмене цензуры. Политика открытости, запущенная решениями XXVII съезда, уничтожила монополию партии на истину. Когда в 1988–1991 годах Комиссия Политбюро реабилитировала более миллиона жертв, и страна узнала подлинные масштабы трагедии, авторитет КПСС, основанный на мифе о непогрешимости, рухнул окончательно.
На протяжении десятилетий КПСС обладала монополией на формирование официальной картины мира, выступая в роли единственного интерпретатора исторического процесса и определяя векторы общественного развития. Но стоило допустить альтернативные точки зрения, как выяснилось: партия не просто ошибалась — она лгала народу. На этом фоне обещания — удвоить производительность труда и обеспечить каждую семью отдельной квартирой к 2000 году — превратились в пустые заклинания.
XXVII съезд КПСС дал людям надежду на участие в управлении страной, но оборотной стороной этого участия стал отказ от самой партии. Общество, научившись мыслить критически, использовало гласность, чтобы вынести приговор системе. История сыграла с партией злую шутку: разрешив говорить, она не ожидала услышать в ответ решительное «нет».
