Три десятилетия назад, в конце 1995 года, в России состоялись залоговые аукционы. Сегодня этот процесс единодушно признается несправедливым и во многом определившим экономическую систему страны.
Суть схемы заключалась в следующем: государство, испытывавшее острый дефицит бюджета и многомесячные задержки по зарплатам и пенсиям, получало от частных банков кредиты, оставив в залог акции двенадцати крупнейших компаний. В случае невозврата средств банки получали право эти акции продать. Поскольку государство не вернуло кредиты, стратегические активы перешли в руки узкого круга финансистов.
Изначально залоговые аукционы преподносились как способ спасти бюджет, однако они имели явное политическое измерение. На фоне подготовки к президентским выборам 1996 года власть стремилась не только получить средства на социальные выплаты, но и создать класс крупных собственников, который стал бы противовесом возвращению коммунистов.
Проведенные в сжатые сроки аукционы сопровождались многочисленными скандалами. Как позднее установила Счетная палата, банки фактически кредитовали государство его же деньгами, предварительно получив бюджетные средства на депозиты. Цены на активы были занижены, а многие потенциальные участники не допускались до торгов. В результате ключевые предприятия нефтяной и металлургической отраслей ушли новым владельцам с огромным дисконтом.
Политическая цель сделки была достигнута — класс собственников сформировался и поддержал действующую власть на выборах. Однако экономические и социальные последствия оказались тяжелыми. Общество восприняло эту приватизацию как грабительскую, что подорвало легитимность частной собственности и закрепило в массовом сознании образ олигархического капитализма 1990-х годов.
Несмотря на периодические разговоры о пересмотре итогов, кардинальных шагов в этом направлении не последовало. Залоговые аукционы остаются рубежным и болезненным событием, наследие которого — как в виде крупнейших корпораций, так и в виде глубокого общественного недоверия — продолжает влиять на страну и сегодня.
