Имя Бертрана Блие занимает особое место в истории французского кино. Не будучи участником «новой волны», он стал, пожалуй, самым ярким ее наследником. Режиссер сумел пронести свой бунтарский дух сквозь более чем полувековую карьеру. Его фильмы — это всегда карнавал: шумный, абсурдный, провокационный, но неизменно пронзительный.
Настоящим прорывом стали «Вальсирующие» (Les Valseuses, 1974). Этот скандальный фильм, снятый по повести Блие, был пропитан духом анархической свободы. Картина не только открыла миру трио Жерара Депардье, Патрика Деваэра и Миу-Миу, но и стала этапным произведением, отразившим настроения поколения эпохи сексуальной революции. Именно в «Вальсирующих» режиссер нашел свою идеальную формулу: абсурдный юмор, отточенные диалоги и бесстрашие в изображении телесности.
Обретя известность, Бертран Блие не изменил себе. Его любимые темы — любовь и смерть, границы дозволенного и иллюзорность выбора — кочевали из фильма в фильм. Он виртуозно балансировал между трагедией и фарсом, заставляя зрителя искать поэзию в вульгарном, а высокое — в низменном. Его герои — неоднозначные, часто несимпатичные, но невероятно живые.
Успех сопутствовал Блие на всех крупнейших мировых киноплощадках. «Приготовьте ваши носовые платки» (Preparez vos mouchoirs, 1978) принесли режиссеру премию «Оскар» как лучшему иностранному фильму. «Холодные закуски» (Buffet Froid, 1979) были отмечены «Сезаром» за лучший сценарий. «Слишком красивая для тебя» (Trop Belle Pour Toi, 1989) удостоилась Гран-при Каннского кинофестиваля и пяти «Сезаров». А лента «Раз, два, три — замри!» (Un, deux, trois, soleil, 1993) добавила в его копилку еще два «Сезара» и призы Венецианского и Стокгольмского кинофестивалей.
Бертран Блие умел изящно высмеивать моральные устои, чтобы обнажить хрупкость и нелепость человеческого существования. Он не просто развлекал зрителя, а исследовал свободу, граничащую с анархией, и природу любви. Именно за это одни его боготворили, другие — ненавидели, но равнодушным не оставался никто. С его уходом французское кино лишилось последнего великого хулигана, для которого кино было не просто искусством, а актом бескомпромиссной свободы.
