В ночь с 20 на 21 августа 1968 года войска стран Варшавского договора (СССР, Болгарии, Венгрии, ГДР и Польши) вошли на территорию тогдашней Чехословакии, положив конец реформам «Пражской весны». Эти события остаются одной из самых трагических и судьбоносных страниц не только в истории Чехословакии, но и всего социалистического лагеря. Ввод войск способствовал росту диссидентских настроений в самом Советском Союзе и острой критике Кремля со стороны международного сообщества.
Для советского руководства «Пражская весна» стала вызовом самой основе власти. Отмена цензуры и критика сталинизма в Чехословакии, как опасались в Москве, могли поставить под сомнение сложившиеся отношения между СССР и странами Восточной Европы и даже привести к распаду Варшавского договора. В Кремле происходящее трактовали сквозь призму сталинской идеологии — как победу «антисоветских сил» над «здоровыми элементами». Однако среди советских вождей не было единства: Брежнев колебался, Косыгин после визита в Прагу усомнился в необходимости вторжения, а эксперты предупреждали о катастрофических международных последствиях интервенции.
Реакция советского общества на вторжение оказалась апатичной. Образованные слои не проявили готовности к протесту. Исключением стали лишь горстка диссидентов, вышедших 25 августа на Красную площадь с плакатами в поддержку Чехословакии, и поэт Евгений Евтушенко, направивший телеграмму протеста в Кремль. Научная и художественная элита предпочла конформизм, понимая, что любое несогласие может стоить карьеры. Студенчество, хотя и было потрясено происходящим, оставалось пассивным. Молчаливое согласие большинства стало формой выживания, но оно же обнажило слабость гражданского общества в СССР.
Последствия августовских событий 1968 года оказались катастрофическими. Была свёрнута косыгинская экономическая реформа — последняя реальная попытка модернизировать советскую систему без изменения её политических основ. Испугавшись, что экономическая либерализация неизбежно повлечёт за собой политическую, руководство страны предпочло консервацию режима. «Пражская весна» окончательно похоронила надежды на продолжение оттепели, ознаменовав наступление эпохи застоя.
Таким образом, подавление «Пражской весны» стало для советского общества проверкой на нравственную зрелость — и этот экзамен не был выдержан. События показали, что система даже в годы относительной либерализации не была готова к открытому диалогу с обществом, а общество — к открытому сопротивлению. Этот исторический урок остался неусвоенным, что во многом предопределило будущий крах Советского Союза.
